Моему курсу посвящается.

ЯШИНСКИЙ НАБОР - 68

            1
Наш курс такой же, как и все,
Он просто «яшинским» назвался
И в жизнь по взлётной полосе,
Зовущейся ВИИЯ, поднялся.
            2
Наш «дядька» - курсовой майор
С футбольною фамильей Яшин,
Как Лев, ворота на запор
И … до «ликёрки»[1], но не дальше.
            3
Но меж нас были ходоки,
Их даже Лёва не поймал бы,
Что им заборы и замки,
Когда в «Метле»[2] звучала самба.
            4
Дунгинец был простой мужик –
«тогда-когда», но с добротою,
Как он в Москву с Курил проник,
Нам тайну ГУКа[3] кто откроет?
            5
Учились мы – кровь из ушей,
«Арабский за два года лязим[4]!»,-
Так приказал нам «дед Андрей»[5]-
Герой и «золотые» связи.
            6
Язык вколачивали в нас
Свои, без страха и сомненья:
Старлей Вашкевич – наш «устаз»[6],
А «ляхгя»[7] - вот его влеченье.
            7
Астахов, Пегов, Мигалёв,
Куценко, Новиков, Аношкин,
Крапива, Сёмкин, Мешкуров,
Средь них Наджиб красивой ножки.
             8 
Тхоржевский, Веня «таракан»,
(по документам – Константинов),
«Мышь» серенькую Мелкумян
За женихами к нам прибило.
            9
Антошин, Майбуров, «Кафтан»[8],
Гафуров, Чухланцев, Наумкин,
Валера Осипов – атлант
И Маляров – «дильвакти мумкин»[9].
            10 
Наталья Финкельберг цвела
Средь сонма этих корифеев,
Нам общий перевод вела,
Но всех главней был Тимофеев.
            11 
Лингвостилистику читал
Он нам бесстрастно-монотонно,
А курс измученный дремал
После какой-нибудь контрольной.
            12
Потом был Лобашков у нас,
«зелёный глаз» - молва так звала,
И Галия в который раз
Про «бейт»[10] стиха нам толковала.
            13 
За пару первых лет борьбы
С «котлом», с арабским и казармой,
И в лагерях лихой пальбы,
Сформировалась наша карма.
            14
Мы шли в атаку на совхоз,[11]
Надев в момент противогазы,
Помёт куриный – не навоз,
Противогаз натянешь сразу.
            15
А дальше слово есть – «судьба»,
Оно под нимбом ГУК являлось,
Кому валюты «молотьба»,
Кому на водку не досталось.
            16
И выпускались в разнобой,
В пять лет никто не уложился,
Лишь китаисты шли гурьбой,
Им выезд в те года накрылся.
             17
Курс нёс потери, как в бою –
В Йемене Воронов скончался,
Больной Антипин на броню
Другого курса опускался.
            18
За «неуды», за «самоход»,
Отчислен Кринчик, Водолазов
И Шкарупете не везёт,
Да всех и не упомнишь сразу. 
             19
В Египте курс наш взял разгон,
Вы в полном блеске там предстали,
Дал Вахтин «насерам»[12] синхрон,
Попробовали б не поняли!
            20
Там «краб»[13] наш египтянок мял
С покойным Саней Горбачёвым,
В борделе бандершу зажал,
Пришлось сигать через заборы.
            21
Канал Суэцкий был тогда –
Водораздел и фронт окопный,
Боец тарджамного труда
Был нужен всем бесповоротно.
            22
В Алжир и в Сирию ещё
Счастливцы с курса улетели,
В два древних Йемена расчёт –
Все в языке поднаторели.
            23
Кому загранку бог не дал,
Тот «райские» увидел дали,
Я помню в Янгаджу[14] попал,
Других ребят в Мары сослали.
            24
Край Кара-Кум – сплошь лагеря,
Народ измученный нарзаном
Там рассуждал: «Чтоб сесть не зря,
Тебя зарезать иль барана?»
            25
Вернусь к учёбе, сколь у нас
«марксизьмы» времени отняли!?
И Шакин с Зайцевым не раз
На семинарах нас спасали.
            26
Как «спич» они начнут толкать
Про «базис» или про «надстройку» -
Ну, Горбачёв, ни дать, ни взять,
Вот, брат, откуда «перестройка»!
            27
Комдива мудрость нам сполна
«дубова роща»[15] отгрузила,
Во сне, иной раз, как волна
Меня на бруствер выносила.
            28
Веду дивизию вперёд
Сквозь зону ядерного взрыва!
Кто, кроме нас, туда попрёт,
Но там народу нет за пивом!
            29
Очко взрывателя держу.
Куда вставлять его, кто ж знает?
Такое чувство, что рожу
И это силы добавляет.
             30
Весёлый атташе Приймак
Вёл страноведенье на курсе,
Лопаты продавал, чудак,
И «засветился», видно, в Турции.
            31
На первых курсах в караул,
Со спиленным бойком ходили.
В чём «фишка»? – Если уж заснул,
То надо чтоб свои будили.
            32
Полковник и Герой Попов[16]
Нам инструктаж читал натужно,
Что враг засел среди кустов
И приближаться к ним не нужно.
            33
На кафедру «физо» пришёл
Легенда нашего футбола,
Пономарёв В.А. – орёл!
Нам утолил футбольный «голод».
            34
Он сборную ВИИЯ создал,
На первенство Москвы играли,
Володя сам, как бог, играл,
Все Академии стонали!
            35
Он лишь тридцатник разменял,
Из ЦСКА ушёл по травме.
Как нас игрою вдохновлял!
Мы с ним забыли о казарме.
            36
И «дед Андреев» наш ходил,
Смотреть, как Институт сражался,
Жратвы корзину нам возил
И, если что, то не ругался.
            37
А лыжный кросс? Уж сходит снег,
В Сокольники везут нас скопом,
Дерзай военный шалавек,
Под мышки лыжи и галопом!
            38
В мини-футбол резвился курс.
Мы были в лидерах бесспорных.
Чернов, Маринчев – их ресурс
Нас выделял средь прочих сборных.
            39
Щелканов, Ярош, Васильков.
Валера Строганов, Тарасов,
Ячевский Игорь, Артюхов –
Все футболёры экстракласса.
            40
Другой известный человек,
Нам историческую замять,
В мозгах подмёл, как старый снег,
Васильев[17] – партдвиженье «Память».
            41
Он в нашем клубе был «худрук»,
«Дим Димыч» – так его мы звали,
Носил лоснившийся сюртук,
С ним Батл[18] и Ряба[19] поддавали.
            42
Наш курс дроблёный пёстрым был,
Но всё ж «кадеты» выделялись,
В разведку с ними я б сходил.
Они со всей страны собрались.
             43
Ячевский, Княжев, Артюхов,
Завьялов, Меза, Моисеев,
Был Шкарупета острослов,
Казанский выпускник Андреев. 
            44
Демьяненко, Сафронов перс,
Серёга Колесов красавец,
Гукайченко – в краю небес,
Жив Слава Тарасюк – китаец.
            45
Курс на таланты был богат,
Их через год всех отловили,
Создали группу из ребят,
И сверхусиленно «долбили».
            46
Прядко, Чупрыгин, Туркунов,
Боб Шитов, Сырников Володя,
Покойный Воронов – вот кто
Дерзали при любой погоде.
            47
В топ-группу курса ракм[20] раз
Входил и Сахаров почивший,
Давно ушёл и Боб от нас,
Хотя он был солдат не пивший.
            48
Хочу отметить, что они
Мозгами брали, а не задом,
В ленкомнате не жгли огни.
Ходили, как и все, в наряды. 
            49
Вообще, по уровню тех лет,
Наш Институт не ведал равных,
И Монтеррей глядел нам вслед,
ВИИЯ был из опор державных.
            50 
Курс Юрченко был знаменит –
Высоким самым арабистом.
Два метра с лишним в нём сидит,
Приказ - и стал баскетболистом.
            51
Ещё приказ - и ты поёшь,
Всё просто, как            100 грамм в стакане,
Пусть даже голос весь пропьёшь,
Но в хоре ты, как мышь в чулане.
            52
Курс превращался сразу в хор
Волшебным взмахом замполита.
Фаддеич проводил осмотр
И брал в солисты чисто бритых.
            53
Коль Мякишев попался в стих,
Грех не сказать и о Внуковском,
О нём бы написать триптих,
Он органично был неброским.
             54
Когда мы поступили в ВВУЗ,
Внуковский был у нас начфака,
Он раньше представлял Союз
В самой ООН, ходил во фраке.
            55
Сей генерал – был генерал,
В нём чувствовалось благородство,
Он языков немало знал,
Но не кичился превосходством.
            56
Сменил его потом Баско –
Рубака танковых учений.
Из «магдебургов» марш-броском
В столицу, но без повышений.
            57
Коль о лампасах речь идёт,
Наш курс тут малость отличился,
Сергей Печуров – полиглот,
Средь генералов объявился.
            58
Профессор, доктор, член всего,
Всех редколлегий и Союзов,
Наш курс гордится за него,
Мозг армии, а не обуза.
            59
Он англо-саксов раскусил,
Их русофобскую ментальность,
А мебель-фюрер объявил:
«Столь генералов – это крайность!»
            60
А был и штатский генерал,
Никак не ниже – Шитов Боря,[21]
Ему, как старшине, внимал
Наш курс с утра и до отбоя.
            61
Да, были личности у нас,
И здесь не в счёт чины и званья,
Всегда, везде, вчера, сейчас
В цене, как бриллианты, знанья.
            62
Трипутень, Вахтин и Чернов.
Кадет Завьялов, Толя Спицын,
Не Пушкин я, где взять мне слов,
Что б всё объять – дела и лица.
             63
Я помню в Янгадже торчал,
Со мною Ярош, «Сын»[22] и «Муха»[23]-
Из них никто не генерал,
Наверно, не было им прухи.
            64
Но с ними я готов сейчас
В ту комнатку на край пустыни,
Чтоб только молодость для нас
Вернулась, как тот запах дыни.
            65
А наш Андрюха Васильков[24]-
Таланта писателя и рифмы,
Ещё учась он был готов
Писать стихи в арабском ритме.
            66
Последних пару лет ребят
В отеле «Сокол» принимают,
Здесь Попенков нас видеть рад,
Все оргвопросы сам решает.
            67
Уютный зал, отличный стол,
А после пятой – всё красиво,
Жаль, что не подают рассол,
А так, Олег, от всех спасибо!
            68
А как не вспомнить Лёху[25] нам,
Он клубный Президент ВИИЯ КА,
Наш Назаревский там и сям,
Когда он ест и спит, однако?
            69
Уж скоро, как            15 лет,
Он тянет этот воз бессменно,
Сколь личных пережил он бед,
Но руль не бросил, что бесценно.
            70
Преемственность, хотя бы так,
Клуб сохраняет государству,
А то, вдруг спросит молодняк:
ВИИЯ КА – это, что – лекарство?»
            71
А географией ВИИЯ
Была Земля без белых пятен,
Плюс все советские края
От Балтики до южных братьев.
            72
Град Питер, Рига, Краснодар,
Иваново, Рязань, Одесса,
Солнечногорск, как божий дар,
И Зябровка – глухое место.
            73
А в Симферополе теперь
Зырянов Вова проживает,
Открыл в квартиру настежь дверь,
Арабов, бедный, поджидает.
            74
В Крыму российский он форпост,
ВИИЯка южная граница.
Володь, всего один вопрос:
Тебе на мове что-то снится?
            75
Хохол кондовый из него,
Как из меня басмач в халате.
Василь Додатко- уж на что
И тот осел в московской хате.
            76
Коль речь пошла о тех из нас,
Кто в Украине жить остался,
Ребята, бог храни всех вас,
Хоть кто бы к нам в Москву собрался.
            77
Да снарядили бы гонца
На «День святого тарджумана»[26],
Прислали бы шматок сальца,
Горилки, ковбасы гурманам.
             78
Алисов, Побле, Михайлюк,
Остапенко, Волович Лёха,
Кадет Завьялов, шире круг
И к москалям айда в дорогу.
            79
Кого-то, точно, подзабыл,
Но вы, уж, братцы, извините.
Мы в мае сбор всегда трубим
И мне невесту прихватите.
            80
Славяне мы, какой вопрос,
Какие могут быть границы!?
Волхвам Бжезинским дулю в нос,
Славянская вражда им снится.
            81
В Санкт-Петербурге наши есть,
Аж пятеро штыков ржавеют,
Как говорят, была бы честь,
Но их арабский уж не греет.
            82
Андреев, Шишкин, Петухов,
Баранов, Игорёк Ячевский.
Ребята, море добрых слов
И чтоб попутным ветер невский!
            83
Баранов Коля – феномен,
Всю жизнь коптит с арабским небо,
Был тарджуман, стал бизнесмен,
А у арабов так и не был.
            84
Красивой город Краснодар –
Доманов, Верхососов, Терех[27].
Кубанский обрели загар,
Теперь им здесь причал и берег.
            85
Доманов Боб преподаёт
Родной арабский в институте,
На хлеб то он ему даёт,
А вот про масло позабудьте.
            86
Неполным был бы мой рассказ
Без китаистов, иранистов.
Их дефицит в стране у нас,
Как и хороших футболистов.
            87
Жестков, Бибаев, Поляков,
Волчков, проферансист Егоров,
В очках солидных Куликов,
Их взводный Сборский из «Росвора». 
            88
И Слава Тарасюк – моряк,
И Назаревский всем известный,
Вот с Алексеенко напряг,
Почти не помню, если честно.
             89
А Сухарев и Кадыков,
Валера Строганов спокойный,
Уж не нальём им до краёв!
Ребята, жили вы достойно.
            90
«Китайцев» наших – тех в тайгу,
На свежий воздух отпустили,
Не пожелаешь и врагу,
И не все жёны оценили.
             91
ОСНАЗы любят тишину,
Их это с банками сближает,
Поймал в наушниках волну
И тихо слушай, что вещают.
            92
Под Благовещенском, Читой.
Как в западне, что ГРУ поставил,
Срывались, иногда, в запой,
Хотя всё было в рамках правил.
            93
Там Сухарев и Кадыков,
И Слава Тарасюк служили.
Переловили всех врагов,
Иль в нашу веру обратили.
            94
А Назаревский – ну и «гусь»!
По «блату» в город Ош приткнулся,
Но там он впал в тоску и грусть,
И вместе с грустью дембельнулся.
            95
Год за три, бравый лейтенант,
Как на войне, зачесть бы честно,
Там сгинет всяческий талант
И запасная печень треснет.
            96
Как не сказать про стукачей,
Хотя, как всем, мне неприятно,
Но мне сорвали юбилей
Сии паскудные ребята.
            97
Столетний Ленин-юбилей
Двухсотой встретить самоволкой,
Я рассчитал всё, хоть убей, 
но оказалось всё без толку.
            98
Вдруг Яшин вызвал на «ковёр»  
И в «самоходах» обвиняет,
Но я сдержал его напор,
Коль фактов он не предъявляет.
            99
И всё же вывернулсь тогда,
Но обещал взять ноги в руки,
Мол, в самоволки никогда,
Я знал, дела на выезд в ГУКе.
            100
А оставалось до двухсот
Всего тринадцать самоходов!
Какая сволочь тот сексот,
Кто мне испортил всю погоду.[28]
            101
Мне как-то Буля[29] говорит,
Мол, часто ходишь и успешно,
В чём тут секрет, где пёс зарыт?
Вещаю: «Внешняя неспешность.
            102
И внешний вид – не на парад,
И время – днём, и подстраховка,
От патруля нельзя назад,
Честь отдавать картинно-ловко».
            103
Бреду я раз по городку,
Вдали идёт, как Жуков, Буля,
Начищен весь, готов к броску.
О, боже, патрули б заснули.
             104
Конфуций, кажется, сказал:
«Не дай бог жить при переменах!»
Наш СССР под них попал,
Погряз в войне, в крови, изменах.
            105
Лингвисты стали не нужны,
Пошли юристы, финансисты,
Политшуты и болтуны –
Все в прошлом истые марксисты.
            106
Часть наших слушаков смогла
В профессии перековаться,
Кто влез в какие-то дела,
Кто близ политики вращаться.
            107
Вот Шакин в НРБ[30] попал,
Был член Правления когда-то,
Сейчас какой-то филиал
При МГУ создал богатым.
            108
Волчков Виталик полиглот,
Юрбизнесом стал заниматься.
А Толя Спицын счетовод,
Тот в бухучёт полез копаться.
            109
Свой бизнес создал Туркунов,
Ему в Коломне тесно стало,
В Москву на пастбище слонов
Он перебрался – смелый малый.
            110
Наш «Буля» - кандидат наук,
У Шохина он «кашу варит»[31],
Стал кабинетных дел «паук»,
Глядишь чего-нибудь возглавит.
            111
Конечно, всех не назовёшь,
Одних, вообще, концы все в воду.
Ты, вроде, с ним в Москве живёшь,
А он блюдёт свою свободу.
            112
Где, скажем, Коля Андрюков,
«шуй»[32] Горбачёв, Ладанов Саша,
Серёга Ратников, Бобров,
Иль Михайлюк – таксист из наших.
             113
Где Саня Лебедев – солдат,
Боец без страха и упрёка?
Я как-то был с ним дружноват.
Он «нёс» всех в шахматы жестоко.
            114
Другой – через подъезд живёт,
И номер телефона точен,
И если приглашают – пьёт,
А вот контакт с ним обесточен.
            115
Своих встречать всегда восторг,
В особенности заграницей.
Весь спектр эмоций – шёл ты в морг,
Как вдруг живые видишь лица.
            116
В Багдаде в консульство пришёл,
Мне вице-консул подпись ставит,
И вдруг Арлащенко[33] зашёл,
Случайно что-то там оставил.
            117
Вот это встреча – чудеса,
В свой кабинет меня заводит,
Общались полтора часа,
«Мартель» - он всё-таки заводит.
            118
В сто сорок душ дышал наш курс,
Уж двадцать пять сошли с дороги,
А мы пока легли  на курс,
Пока месть волка носят ноги.
            119
Доманов, Тарасюк, Жестков,
Ячевский, Колесов, Шелястин,
Волчков и Меза острослов,
Антипин, Устя – струнный мастер.
            120
Вас всех, друзья, благодарю
За мысль, за точную наводку
И опус этот вам дарю,
Читайте под грибки и водку.

12 марта 2011г.

Москва – Строгино

Валерий Тарасов



[1] -общежитие ликёро –водочного завода «Кристалл»

[2] -кафе «Метелица» на Новом арбате.

[3] -Главное Управление Кадров МО, приравненное к богу для военных шалавеков.

[4] -лязим (араб) - «надо».

[5] -Начальник ВИИЯ генерал –полковник Андреев Андрей Матвеевич, Герой Советского Союза.

[6] -устаз (араб) – в т.ч. профессор, как знаток, дока, уважаемый шалавек, старший и т.д.

[7] -ляхгя (егип.) – диалект.

[8] - тогда старлей Ковтанюк

[9] - «дильвакти мумкин» (егип.)- «сейчас можно»- слегка неправильное в произношении

[10] - «бейт» -строфа в араб. стихе

[11] - поле «боя» перед птицефабрикой на окраине г. Лосино-Петровский

[12] - Игорёк Вахтин переводил историческим личностям Гамалю А. Насеру и Анвару Садату.

[13] -«краб»- Серёга Колесов

[14] - Янгаджа, Мары – «дыры» в Туркмении , где уч. Центры МО соседствовали с пенитенциариями.

[15] - «дубова роща» - кафедра общей тактики.

[16] -полковник Попов – зам. Начальника факультета, Герой Советского Союза.

[17]- Васильев Д.Д.– с 1985г. и до своей смерти лидер национально-патриотического фронта «Память» в СССР и России, взбудоражившего тогда ещё советское, а позже и российское общество.

[18]- Батл – ныне покойный Игорь Ростовцев

[19] - Ряба – также ушедший в мир иной Серёжа Рябик

[20] -ракм (араб) - номер

[21] - прекрасный, скромный, умный Боря Шитов, доктор наук, проректор ИнЯза им.М.Тореза ушел из жизни при невыясненных обстоятельствах.

[22] -«Сын» - спокойный, рассудительный Саша Серков. Проферансист, футболист, нардист.

[23] -«Муха» -спокойно-вспыльчивый, очень рассудительный Андрюша Мухин. Проферансист, футболист и т.д.

[24] - самый мощный литературный талант и не только курса Андрей Юрьевич Васильков (Чика), автор ряда прекрасных книг в прозе с летящим, легко читаемым языком. Это относится и к его стихам, вернее к поэзии.

[25] -Назаревский Алексей Николаевич – китаист. Ведёт воистину титаническую работу по сохранению ВИИЯковского мира на бескрайних просторах бывшего СССР в течение почти 15! лет на общественных началах !! «Заработал» недавно на этом инсульт, похоронил жену, но Клуб не бросил.

[26] - «День военного переводчика» отмечается Клубом ВИИЯКА ежегодно в последнюю субботу мая в парке МВО в Лефортове. Должность официально была утверждена Наркомвоенмором и Председателем РВС РСФСР И. Уншлихтом 21 мая 1929г. Теперь это официальный государственный праздник.

[27] -когда эта «поэма века» писалась, автор не знал, что Витя Терещенко умер в июле 2010г. Об этом мне позвонил Боря Доманов.

[28] - так до сих пор и не знаю, кто заложил. Узнал бы – налил бы «штрафную» … в сапоги.

[29] - Буля –это наш Женя Соловьёв, а «Буля» он потому, что на родном арабском «бульбулён» это «соловей».

[30] - НРБ (Национальный Резервный Банк)

[31] - Женя чего-то возглавляет в РСПП у Шохина.

[32] - «шуй» сокр. от арабского «коммунист»

[33] - Это было в начале 80-х в Багдаде. Олег Арлащенко тогда был там, по-моему, вице-консулом.