Вадим Анатольевич Поторочин В-76

Прочитал тут про Анатоль Николаича Кирова и вспомнил очередную его историю, имевшую место, шобы мене токи вам не соврать, году этак в 75-76, точнее уже не помню. Цитирую по первоисточнику: Стою это я на остановке 45-го, трамвая жду домой ехать, а тут один мужик какой-то к женщине пристает. А тут трамвай подходит, ехать надо. Я ему говорю: "А ну, прекрати приставать, а то на трамвай заброшу". Он не поверил. Ну, я взял и забросил.

Кто помнит Анатолия Николаевича, вспомнит его неповторимую интонацию и голос, каким все это было рассказано.

А вот еще был случай...

Где-то во второй декаде 1973 года, когда, после прорыва еврейским козачеством сирийской обороны на Голанах, фронт, наконец, стабилизировался, решили мы с моим шефом лейтенантом Жекой смотаться в Дамаск в самоход, чтобы хотя бы помыться по-человечески, а рано утречком, к разводу, вернуться к борьбе с сионистским агрессором.

Самоход за 70 км из под Санамена до Дамаска на попутках и прогулка по городу двух русских в сирийской грязнющей форме, касках и с оружием - история отдельная, заслуживающая особого описания. Фишка сейчас в другом.

Помывшись с грехом пополам холодной водой, были застуканы в номере старшим советником бригады и, будучи нещадно обруганы и обозваны дезертирами, под угрозой трибунала (!) и неминуемого расстрела (!) были изгнаны с позором "прочь, в деревню, в глушь, в Саратов...", то есть, я хотел сказать, обратно в родимый дивизион ЗРК "Куб", с грозным приказом доложить о прибытии по телефону из дивизиона через 2 часа.

Далее начались кино и немцы, как говорят в Одессе. Второй (!) час ночи, комендантский час, через каждые 50 метров патрули, на руках из спецпропусков только АКМС, транспорта на улицах нет; марш-бросок до Аль-Баб Аш-Шарджи до КПП "банадора" - и в результате ни намека на какую бы то ни было машину на юг до утра.

Старший наряда "помидорчиков", обвешанный с головы до ног лапшой про героические дела ракетчиков и десятки сбитых лично нами "Фантомов", троекратно изучив наши картонные удостоверения, дрогнул под натиском достойного ученика "дубовки" и приказал своим хлопцам посадить нас на любую машину, чтобы, спаси Аллах, не оказалась Сирия наутро без прикрытия нашими геройскими сердцами.

Через полчаса какой-то феллах на старой вонючей колымаге подобрал нас и подбросил до поворота на дивизион.

Как пишет в таких случаях Задорнов, "смеркалось". А точнее смерклось совсем. В смысле, новолуние было и темнота стояла - глаз выколи.

Дальше стало еще интереснее. По светлому времени дойти до стартовой позиции - минут 5 прогулочным шагом. И тут нас ожидал первый сюрприз. Метрах в 50 от дороги - истошный вопль "КЫ-Ы-Ы-Ф!!!" и холодный лязг затвора заставил вздрогнуть и замереть на месте бравых защитников сирийского неба.

Затем под конвоем аж трех джунудов, причем один из них все время чувствительно тыкал автору штыком в спину, вышеупомянутые доблестные защитнички были отконвоированы куда-то в сторону от дороги, в палатку к почему-то очень злому капитану (моральный упадок был вполне объясняем его сонной физиогномией и непрерывным зеванием) в странной форме темно-оливкового цвета - сирийцы ходили в серой форме.

Джунуды оказались вооружены карабинами АКС, что также удивило, т.к. сирийцы в массе имели "Калашниковы". Вышеозначенный капитан подверг узников нелицеприятному допросу. Автор понял его после некоего усилия, поскольку диалект сонного накыба оказался ему незнаком. И только тут до него дошло: "Иракская мотопехота - те, что закрыли прорыв!"

Прояснив обстановку, наглый переводяга опять начал вываливать свежую кастрюлю лапши о героических деяниях 1-го дивизиона, но лапша была встречена подзащитным без особого аппетита.

Накыб критически осмотрел фэйсы задержанных и подозвал какого-то аскера, который подтвердил (Ильхамдулилла!), что тут рядом, за пригорком, стоят какие-то ракеты.

После этого кэп, оказавшийся комбатом, слегка оттаял, вспомнил о законах гостеприимства, предложил непременного чаю, каковой был выпит совместно с пожеланиями удачи братскому Ираку, да и отправил восвояси.

Отойдя метров на сотню от лагеря иракцев, самовольщики вздохнули с облегчением. Как выяснилось тут же – рано. Темнота вокруг наполнилась неясными ощущениями, еле слышным порыкиванием и тявканьем.

Собаки! Эти друзья человека, здоровенные бело-рыжие псины, брошенные на произвол судьбы своими хозяевами из выселенных селений прифронтовой полосы, сбились в огромные стаи, нападавшие на отбившихся овец, ослов и даже лошадей, чему сам байкодел был однажды свидетелем.

Стало понятно - оголодавшие до беспредела друзья решили внести разнообразие в меню из ослятины и полакомиться подлыми хозяевами.

Жека рванул затвор автомата, но смекалистый переводяга ухватил его за руку. Страшная мысль обожгла кипятком - а как же иракцы?

Ну, сами посудите - только что отпустили к ракетчикам двух подозрительных европейцев, и на тебе - пальба. Да они и не пойдут никуда разбираться - выпалят по разу всем батальоном из своих АКСов - хоть по одной дыре да достанется каждому.

Положение, характеризуемое шахматным термином "цугцванг" (где ты, Витя Масич, ау?!), продолжалось недолго - потенциальный собачий завтрак пошарил под ногами, нащупал увесистый булыжник и с жутким надсадным криком "А-а-а Мма-а-ать Твв-о-Ю-у-у…!!!" метнул его в темноту. Ой, шо тут поднялось! Шо тут был за гвалт! Азохенвей!

Используя временное замешательство в стане столующихся, наглый хавчик смазал пятки солидолом и ровно через 45 секунд, не успев даже запыхаться, влетел прямо в палатку начальника штаба дивизиона и на завистливые вопросы "Ну, как помылись?" с облегчением ответствовал: "Великолепно!"