Алексей Васильевич Фролов В-84

"БАЙКА - ЛОЖЬ? ДА В НЕЙ НАМЕК!!!"

Бывают же в жизни приятности! Причем неожиданные. Извлекает тут "айтишник" (это - компьютерщик-связист на новорусском языке так обзывается) из темных глубин Интернета совершенно роскошную байку о неизвестном ВИИЯковском герое. Помнит народ-то, знает! Ведь не с нашего сайта взято... Было ли не было такое, но уж очень настроению, школе и духу нашему соответствует. ИТАК!

Душный булгаковский вечер возлежал на Волочаевке пресыщенным восточным деспотом. Этот деспот лениво владел поротым сапогами расплавленным плацем, слегка украшенным замершими деревцами и замызганными скамейками на краю знаменитого забора.

И без того немноголюдный внутренний дворик за высоким учебным корпусом вымер совсем. Лишь редкий политотдельский пузанчик спешил из магазина на выход, покачивая лукошком со свежей клубникой и нарушая покой неправильных раздолбайских бычков и бумажек на не очень убранном проспекте Карбышева перед столовой. Казалось, что сам Владимир Ильич, стоящий памятником между санчастью и кирпичной штаб-квартирой, старается воровато присесть, когда на него не смотрят.

А матерый дежурный по институту - седовласый полковник с "дубовки" - на него и не смотрел из своей зарешеченной конурки. Он просто предвкушал спокойную сдачу дежурства по глубоко летнему ВИИЯ, с удовольствием покинутому отпускниками. Тут и гонять-то по службе можно только редких оставшихся несчастных...

Но как превратна жизнь человеческая, как зыбка и непостоянна наша судьба! Старый служака не сразу и понял, что самый инфарктный телефон захлебнулся настойчивым, каким-то обиженным звонком. Звонком из Генштаба, безжалостным, как топор палача-революционера, враз оттяпавшего башку разнежившемуся летнему вечеру-властелину.

Генштаб срочно требовал самого квалифицированного переводчика с "ангольского языка", как это услышал доблестный тактик. Немедленно! Машина уже давно вышла!!

Ну что тут будешь делать? Срочно искать такого ангольца, вылавливать, доставать, вытаскивать через кафедры, через нач. (пардон) факов и курсов, да через кого угодно, кто способен приказать анголисту прыгнуть очертя голову в генштабовскую машину, уже бибикающую настырно перед воротами рядом с Хилтоном...!

Ну, весь Запад на ушах, но похихикивают над дежурным стариканом - ага, мол, анголиста ему подавай. Во дубы так дубы, не знают что ли, что португала искать надо? Ну да бог с ней со спецификой, найти бы этого долбанного португала! А как назло никого вменяемого с португальским языком в летнем институте и нету!

В это время наш безымянный герой еще и не думал, что ему предстоит шагнуть в бессмертие.

Шагать вообще никуда не хотелось, гораздо привлекательнее было поскрести живот, лежа на койке в Хилтоне. Что-то не сложилось у простого ВИИЯковского испаниста с выходом в стольный град тем вечером. Не хотелось? Не моглось? Уже не важно.

Главное, что испанист наш оказался первой отловленной жертвой-заменителем так и не найденного португала. Языки вроде как похожи (бедный жюльверновский Паганель!) Портаньоли там всякие, - да вот же он - витязь! Живой и неплохо выглядящий! В машину его, зазевавшегося! Срочно! Выполнит интернациональный долг, не посрамит!...

Шибко матерясь про себя, герой понял, что переводить ему предстоит некий фильм. Ну - кино. Из кабинки, куда его затолкал красномордый полковник, явно ответственный за весь просмотр.

А в зале степенно рассаживались престарелые обладатели матерчатых звезд, искусно вышитых на погонах. Все это, конечно, здорово гармонировало с широченными казацкими лампасами на брюках, но особенного счастья тихо матерящемуся герою не сулило...

И вот - первые кадры. Михалковской Угрой (та, что территория любви) в зал хлынула безбрежная степь. И титры. И музон с горловым пением. И ударом в лоб, да по другим частям тела - понимание, что фильм-то МОНГОЛЬСКИЙ!!!

А на экране из-за горизонта едут навстречу друг другу два, естественно, конных аборигена.

Герой локтем красномордого под бок бах-бах! - Это же не ангольский, а монгольский язык, не знаю я его! И еще для верности и от ужаса - бах-бах под ребра.

Реакция полковника - железобетонна и до боли предсказуема! До банальности: ты переводчик?! Ну и переводи! Ты что, трах-тарарах (далее все эвфемизмы можете додумать сами) - дисциплину с порядком нарушать, шлангануть задумал! Весь маршальский генералитет из-за тебя разгонять, что ли?

И возврат долга железным локтем под худосочные испанистские ребра - Ну!!!

Диалог-то между съехавшимися монголами уже неспешно течет с экрана... Тут еще один удар под ребра от красномордого и... перевод пошел:

- Добрый день, уважаемый!

- Добрый день.

- Как здоровье, как семья?

- Да вот, потихонечку...

- А урожай как, собрали?

- Спасибо, спасибо, дорогой, собрали...

И все бы ничего, да тут один из собеседников выхватывает саблю и натурально срубает другому голову. Во как! (Это посильнее гоголевской немой сцены будет!)

Но наш герой - деваться-то некуда -держит удар и решительно переводит паузу: "Вот так в Монголии начиналась коллективизация!".

Ну потом и пошло - чем бы мы были без военной истории да без марксизьма? Спасительные облака истории коллективизации защитили нашего сокола как лучшего аса второй мировой.

Фильм, правда, был про Чингисхана, махровое средневековье. Но наш герой гвоздил в микрофон очень уверенно и последовательно, что вот, живем, блин, как свиньи в конюшне, и грязные все как собаки (это он от Сухи слышал на построении братского "Востока"). А хочется-то в социализм! Ну и т.д и т.п., выстоял как Рокки - Сталоненко.

А через некоторое время в институт пришла из Генштаба благодарность...

Вот такой пример героического перевода. Похоже? Бывало? Еще как! Сомневающихся могу послать. Прямо к Р. Саляхову и его байкам...

***

Во время несения службы в карауле, помимо охоты на местную неуловимую крысу, первым развлечением было катание по полу со смеху после прочтения различных печатных (!!!) агиток.

В памяти через столько лет всплыло одно стихоТВОРЕНИЕ этой серии под названием "Здравия желаю!:

Часто повторяю: "Здравия желаю!"

Воинская это формула привета.

Если ж в ночь глухую

На посту молчу я -

Так ведь это ж значит,

Что нельзя иначе!

Шорохам внимая, автомат сжимая,

Я родному краю Здравия желаю!

***

"Народ просыпается!"

Не бойтесь, это не очередное "призвание Руси к топору политизированного крейзи. Это - реакция на провокацию БЛЕСТЯЩИМИ байками Александра Алексина про Сухи (на нашем суб-диалекте ВИИЯза он почему-то звучал как "Сухий"). Но поцитировать захотелось своих пост-выпускных начальников, способных разбудить на совещаниях-заседаниях даже нас (в ВИИЯ на этих муроприятиях учили спать глубоко, но чутко, оставляя в зале физическую оболочку, а она ещё и автоматически обозначала всю внимательность и даже пошевеливала для полноты картины мимическими мышцами "кожи лица головы").

Итак - слово моему первому шефу Бойко (он же Бойко Митич за необузданный индейский нрав):

- Мне вот тут замполиты докладывают... Про ваши беременности...(сон улетает). Опять жалобы от гражданского населения. Женского"! (сон улетел). И громогласно, чеканно, ударяя по столу: Товар-рищи лейтенанты! (бух) Бр-росьте вы это дело (бух). Замполит вот тут около общежития офицерского вечером ходил. Так там (бух) отовсюду глупый безответственный женский смех (бух) и возбуждённые голоса мужчин!

(Тов. Алексин! (бух) У меня третий день весь офис (бух) и вся семья в отрубе после Ваших публикаций! Вы наносите серьёзный ущерб Российской экономике)!

А вообще, надо очень военным людям выдавать автоматом дипломы театральных ВУЗов - не сыграть такое искреннее сожаление "Митича" при другой "побудке": Вот у противника с авианосца (?!!?-и сон улетает) - домой в 18.00 никто не уходит! А у нас в отделах после 18.00 хоть из пулемёта стреляй! И ни кого не убьёшь... (сожаление) кроме дежурного офицера!!!"

Добрый человек из Писсюара

Началось всё с эффектного, захватившего дух невольных зрителей, почти циркового прыжка. Правда, неудачного. Просто один из нас ("чтобы не конкретизировать и не тыкать пальцем, скажем только, что это был Миша И. Или Иванов М., как угодно) - на физо в зале при соскоке с брусьев очень чётко приземлился на макушку вместо ног. И исчез на несколько дней в больничных покоях.

Да, попереживал тогда наш огромный м-р Киров ("Вот борюсь я с турком на Олимпиаде, мне кричат: "Души его, души!" А куда душить, он и так весь синий ?!").

Первой реакцией на Мишино возвращение в строй - уж извините за бессердечность - был бурный смех. Его голова взирала на всех из массивной гипсовой конструкции вокруг шеи, челюстей и подбородка - ну белоснежный писсуар после ПХД - один к одному! А потом, "как в мире заведено", равнодушное время подёрнуло восприятие густой паутиной привыкания.

Привыкли все - и мы, и курсовое, и над-курсовое начальство, что да, есть такой сильно повреждённый страдалец. Да, приходится бедняге и занятия пропускать (а что поделаешь?). Да, надо ему и частенько санчасть посещать, и, главное, полечиться за пределами родного забора, спокойно минуя КПП.

СТОП! Вот она - кульминация!

Пробуждение наступило резко и одновременно у многих "членов" нашего курса. Месяцы-то идут, а страдалец-то всё лечится и лечится за забором. И частенько - явно народными средствами ("Пахнет? - Да это ж спиртом протирали, чтобы пролежней не было! Ноги не держат, язык заплетается? - Да вас бы так трахнуло!"). А тут и замечен был как-то Миша мирно бреющемся, естественно без писсюара нашейного.

Пришлось ему колоться и подтверждать наши "лучшие опасения" - действительно, освободили его уже давненько от "сладостных оков". Но, будучи мужчиной видным и проникновенным, уболтал он сестричек всяких там не разглашать факта исцеления и оставить писсюарчик-то. Ну, на память, вроде как. Просто разрезать сзади да снять и вручить. Браво!

Надо сказать, что к тому времени (курс-то был не первый) эволюция уже подарила нам артистично - адреналинный способ "лобовой атаки" на очень военную психику нападающего генералитета, вокерства и призаборных патрулей.

При появлении опасности там и тогда, где тебя не должно быть, но очень хочется - хватать любые орудия труда, бухты проводов, просто мусор и смело идти навстречу, одновременно пытаясь отдать честь (неудобно, но ведь положено!) и показывая как тяжела ноша, но хоз. работы - превыше всего!

Сам как-то в зимних лагерях при "закосе" очень успешно покинул пустынную казарму сквозь Величко, Сухия и прочую проверяющую свиту. Тогда после пробуждения "времени осталось больше нету" - только заскочить в дальний предбанник, увешаться "самолётом" для снегоочистки, старым ведёрком с пересохшими белилами и валиками для бордюров (зимой!!!), в руки - ломы и мётлы - да вперёд по проходу! Главное-уверенность и убедительность образа.

Ну а с Мишей-то что? Да, собственно, и так всё уже ясно. Пришлось "носителю" добровольно, по-доброму утратить монополию на ношение этого чудо-приспособления, которое теперь холилось, лелеялось, подкрашивалось всякой белой гадостью. Со временем и элегантные шнурочки украсили задний разрез - корсет, да и только!

А всем давно привычное "домашнее привидение" сильно повреждённого страдальца ещё долго пересекало КПП, кряхтя и медленно ступая, и уж конечно не предъявляя никаких фишек.

Да и у какого изверга повернётся язык её спрашивать? Да и какая разница, чьи именно печальные глаза корят начальство за недосмотр и травматизм курсантский, из чьего горла выдавливался душераздирающий хрип в ответ на любое обращение иного не в меру бдительного сухаря-службиста.

Всё это делалось по графику, было даже испытано на предубовом семинаре по МЛП и закончилось как-то естественно, спокойно, без залётов и разоблачений.

"Ронни-нон-стоп" или элегия о толстозадом барабанщике

Эх, накатывает с весенним ароматом диковатая ностальгия. Или это от чтения "Баек"? Не важно - сентиментализьм душит, а "креатив так и прет" - держитесь!

Что-то вот пахнуло Альма-матерным длинным плацем и кучей тел на нем. Все ходят и ходят они строем по кругу. Ну да, это - общеинститутская репетиция торжественного марша перед очередным событием. Эдакая военная дискотека на расплавленном асфальте, по которому бьют ногами и седовласые кафедральные доктора с кандидатами, и безусые первокурсники, и соблазнительные (и не очень) курсистки - решительно все - и нон-стоп под оркестр. Но, чу!- встали.

- "Ура" надо кричать так, чтобы оно было таким... Продолгова-а-а-тым! - разносит микрофон с трибуны. Кто это? Да это главный Ди Джей Ронни, он же генерал-лейтенант Дороднов, колорит в чистом виде, замещает Танкаича после ухода Величко.

- Замечания... Ремни у многих не подтянуты... Идете мимо трибуны, а глаза у всех как у вареного карася!

Жаль, не передать этого акцента с жиканьем и шиканьем бывшего главного менеджера Таманской или там Кантемировской дивизии.

Ладно, кружим дальше. Как-то попрохладнее стало. Ба, да это же собственный выпуск репетируем, уже в офицерских парадках для строя. Да с нашитыми наспех воротниками-манишками от белых рубашек и манжетиками, присобаченными к рукавам изнутри. А голое пузо под кителем тайно радуется скупому летнему ветерку. На вид - очень натурально - как будто рубашка целая надета. И не замечает никто. Вон, Боба наш пока больше дисциплиной строя озабочен:

- Равняйсь! Отставить шевеления! Кто это там у меня в заду копошится все время!?

- К торжьэственному марьшю...!"

Так, а сейчас по что дискотека? Никак институт Краснознаменным стать собрался? Ну, дело святое, приколоть орден в натуре к знамени - тут готовиться надо. Вот только с музоном перебои, рычит Ронни:

- Арркестр играл сегодня исключительно... Плехо! Военный дирижьор! Если вы и дальще будете играть так же, то вы здесь больще играть не будете!

Ну да ладно, ходим, тренируемся.

Эх, орден! Каюсь, рубите голову! Помню, как ударило током сакрального ужаса от обнаруженного на собственном кителе ЕГО, родного, уже после сдачи караула.

Тогда какой-то малокурсный юрист приспал по задроченности да и завалился на стоячий стеклянный ящик с охраняемым знаменем. Да и расколотил ящик автоматом своим висючим.

Долго не могли восстановить стеклозащиту символа части. Вот от нечего делать и тянулись руки к беззащитному ордену, вот и украшал он первопостных часовых иногда.

Вот и приперся я в караулку как-то ночью орденоносным, ну и забыл об этом. Хоть бы внимание кто из "общевойсковых скотоварищей" обратил, раздолбаи заспанные!

Эх, молодость! А чего сейчас по плацу крутим? Ну да, присяга на носу. Ронни даже на эротику потянуло:

- Щтобы завтра девущки в юбках... На военный билет от колена! И нощку, нощку вище!

"Девущки" поняли правильно - их "стюардессные" юбки сразу были подшиты "вище" от колена на длину военного билета, ко всеобщей радости. Только Роник обиделся почему-то. Думал, что ли, наоборот надо?

Отдувался как всегда "дирижьор"

- Оркестр бегом! Военный дирижьор, накажите последнего! Вон он бежит... Баррабанщик... ТАЛСТАЗАДЫЙ!!! Ха!

Точно весенние соки забурлили - ещё из лингво-эротического. Это перед каким-то выпуском. Стоит Афон-лифчик (у нач. "Запада" портупея только так носилась, ниже пузо не пускало) и отчаянно не врубается, почему же весь строй курсисток лежит перед ним в страшных корчах, а рядом стоящие курсы начинают заваливаться по принципу домино.

Всего-то на вопросы выпускниц, а какая кому офицерская форма будет шиться (ох уж эти модницы!) искренне ответил:

- Не знаю я! Но КАНТ-то у всех красный должен быть!

Опа! А вот и к "толстозадому" пришло-таки признание:

- Арркестр опять играл плехо! Все! За исключением во-он того... На самом большом бар-рабане!

***

В наше время незабвенный Ваня Сухомлин - не сомневаюсь, он ещё станет одним из центральных персонажей большинства "Баек" - дошёл уже до самых высот (глубин?) маразматического сюрреализма.

Один из шедевров этого жанра родился как-то перед строем "Востока" с фальцетным криком Сухи на "совещании типа разбор":

- Я бы таких выводил в ЧИСТОЕ ПОЛЕ, ставил бы там ЛИЦОМ К СТЕНКЕ и пускал бы им ПУЛЮ в ЛОБ!!!!