Сергей Борисович Пьянков В-78

ВИИЯковские байки – это довольно занимательное и ностальгическое “чтиво” для людей, которые понимают и знают. Эту страницу книги жизни, ставшую определяющей для многих последующих страничек, невозможно вычеркнуть из своей памяти, а вот память иногда и преподносит забытые сюжеты.

Все «семидесятники» нашего славного ВВУЗа помнят эту колоритнейшую личность - старшего лейтенанта, а затем и капитана Петра Петровича Ковалюка, бывшего в то время командиром роты обеспечения учебного процесса, а заодно и комендантом нашей Альма Бурсы.

Так вот, выполняя свои командирские обязанности, он как-то проводил ремонт в помещениях роты, в том числе и в ленинской комнате. Ну и, как водится в таких случаях, проверить ход работ в роту зашел бывший в ту пору замом Катышкина генерал Загребин.

Петя Кирпич, получивший эту кликуху за образцовую стрижку своего военного затылка, который в результате этой процедуры приобретал непревзойденное сходство с вышеобозначенным строительным предметом, как по форме, так и по цвету, в ходе проверки давал всевозможные пояснения и обещания. Таким образом, обходя помещения, они постепенно приблизились к ленкомнате. Вот тут-то Петя и решил напоследок блеснуть. Объясняя по ходу дела, что они еще сделают с очередной стенкой, он, ничтоже сумняшеся, выдал генералу следующую информацию: А вот здесь, товарищ генерал, мы сначала все покрасим хорошенько, а затем мы вот туточки вот этот стендик с этой порнографией и приладим, стало быть!

“Стендик с порнографией” был стендом с фотографиями членов Политбюро ЦК КПСС, что по тем временам было свято партийной святостью!

Но и этого заявленного усердия, видимо, показалось мало, и Петр Петрович решил еще больше поразить Загребина своей политической грамотностью, для чего он задумчиво посмотрел в сторону, сделал несколько шагов к бюсту Ленина и, подойдя к нему вплотную, сначала нежно погладил его по каменной лысине, а затем с полуразмаха довольно сильно шлепнул его по месту, которое только что гладил, и проникновенно, с некоторой грустинкой в голосе, сказал: Творец, мыслитель, .. твою мать!

Причем, следует заметить, что все это делалось очень искренне и от всей души.

***

В начале 80-х годов мне довелось поработать в Сирии и “посчастливилось“ быть сопричастным к великому процессу становления и развития сирийской противовоздушной обороны, оснащенной современнейшими советскими противовоздушными комплексами (125 и 75) 1958 года выпуска.

Подстать технике были и люди, не все конечно, а некоторые индивидуумы. Был среди советников управления ПВО такой Эдуард Ашотович Ионесян. Очень добрый и уравновешенный человек. Рассудительный и грамотный офицер, но с одним небольшим недостатком – любил поговорить, особенно с местной стороной.

При этом свою речь, как правило, он начинал издалека, да так издалека, что порой становилось интересно – а как же он выберется из своих рассуждений и перейдет к теме, обсуждаемой во время беседы?

Так, например, как-то раз, когда бригада собиралась на боевые стрельбы на полигон, было необходимо договориться о том, чтобы для советских специалистов, обеспечивающих проведение стрельб, была выделена бочка на колесах с питьевой водой.

Вот как приблизительно выглядел его монолог по этому поводу:

- "Уважаемый г-н генерал, сегодня, в преддверии большого события в истории сирийской ПВО, мы с переводчиком пришли поздравить Вас с этим событием и пожелать успехов в предстоящих боевых стрельбах.

Но наш мир, г-н генерал, очень изменчив, ведь каждый день приносит нам новые события, которые как-то влияют на нашу дальнейшую жизнь, но, тем не менее, каждое утро мы спокойно (или не очень) выходим из своего дома и направляемся туда, куда в данный момент нам необходимо (или не очень), хотя и не всегда так, но, тем не менее, на улице или в дороге нас поджидают разные приятные, а чаще неприятные сюрпризы, ведь тут от нас уже практически ничего не зависит, особенно в непредвиденных ситуациях, а то бывает и такое случается, что уж совсем не ждешь, как, например, выйдешь из дома прекрасным весенним утром, кругом красота, деревья цветут, поднимается солнце, а Ваш сосед строит новый многоэтажный дом, Вы проходите мимо него, радуетесь за соседа, а с его дома возьми, да и упади кирпич прямо на Вашу голову, но так легонько, не до смерти и Вы падаете и теряете сознание, для Вас вызывают скорую, Вас везут в госпиталь, там Вас принимают, укладывают на кушетку, раздевают, осматривают, а в это время у Вас НОСКИ ГРЯЗНЫЕ. Ведь неудобно.

Поэтому, г-н генерал, мы просили бы Вас бочку с водой для питья и личных нужд советских специалистов. Заранее Вам благодарны!"

При этом Эдуард Ашотович был убежден, что с местной стороной необходимо говорить только так и никак иначе. И он верил, что перевод будет точно таким же. Наивный…

Правда, мы его в этом не разубеждали.

Чисто конкретно…

Как и всякому ВИИЯковскому переводяге, мне довелось немало потрудиться на ниве обучения и переучивания иностранных военнослужащих в советских военных учебных заведениях.

Больше всего я поучаствовал в этом процессе в стенах Казанского ракетного училища, где ливийские офицеры и курсанты осваивали премудрости нанесения точных ракетных ударов по противнику или куда упадет. У них был напряженный учебный процесс, который мы и обеспечивали.

Но дело не в этом. Почему-то в училище одно время существовала практика назначать преподавателями на спецфакультет самых лучших офицеров… в строевом отношении и только.

Был среди них один подполковник, который преподавал системы наведения и управления ракетного комплекса. И вот, в процессе лекции произошла маленькая заминка – я не совсем понял, что же хотел донести до иноязычного слушателя уважаемый лектор, поэтому я попросил его пояснить только что высказанную мысль, ибо перевод технический и требует хоть какой-то конкретики, но, как выяснилось, с конкретикой я погорячился, т.к. получил краткий и исчерпывающий ответ: Ты, Серега, переводи, а я тебе потом объясню, а то мы с тобой во время не уложимся.

При этом Иван Петрович и не думал поднять голову и оторваться от методички, словно боялся, что потом уж точно не найдет то место, где он читал.

Стоит ли добавлять, что обещанного объяснения я так и не дождался?