Джеймс З-78

ПОХОРОНЫ

Велеречивый и красноглаголивый китайский народ считает жизнь в эпоху перемен величайшим несчастьем для человека. Если так, то все последние тридцать лет наш институт пребывает в состоянии великого китайского несчастья.

Судите сами: я поступал в ВИИЯ, окончил ВИ, работал в ВКИ, а затем, не покидая своего рабочего места на Волочаевской, вихрем пронесся по целому созвездию разнообразных академий и, наконец, попал, как бильярдный шар в лузу - кто бы мог подумать - в университет!

Память, однако, переносит меня в те далекие времена, когда мысли о переменах только начинали загустевать в котлах могучих военных умов, а на златых пажитях ВИИЯ аки мирные овечки прогуливались счастливые обучаемые, тихо пережевывая сладкую амброзию лингвистических наук.

Не было у овечек офицерских званий, но нарекли их слушателями, что звучало гордо и влекло ряд последствий, к числу коих относились и так называемые "тревожные чемоданы".

Это сейчас салагам курсантским положено иметь вещмешки, а в старые добрые времена дедушки-слушатели были обязаны обзавестись чемоданчиками. А в чемоданчиках лежала опись, а по описи в чемоданчик нужно было положить столько-то банок консервов, иголки с нитками, подворотнички, сапожный крем, спички, свечи и много прочей ерунды.

Раз в год начальник курса строил слушателей с чемоданами и зорким глазом проверял "полноту вложений", после чего чемоданы убирались до следующего года.

А за год много чего происходило: консервы быстро съедались, нитки с подворотничками использовались по назначению, прочая ерунда сама собою пропадала неизвестно куда.

Оставались только свечи.

И как-то раз на рубеже 60-70 годов, объевшись непереваримой мудрости первоисточников, решили слушатели найти применение и свечам.

Отодрали они от стола верхнюю доску, положили на нее завернутого в белую простыню товарища, вложили в его руки зажженную свечу, погасили свет, а сами выстроились, так и хотел сказать "у коек", но не в казармах жили слушатели, а в комнатках по 6-8 человек!

Поэтому выстроились они в коридоре, завернувшись в "римские тоги" из белых простыней. И у каждого в руках – горящая свеча. И тишина...

И в этой тишине четверо "римлян" поднимают доску с "товарищем" и скорбно несут ее по коридору к "кубинскому залу". Эх, годы-годы... Кто помнит сейчас "Кубинский зал"? Где он был? С какими ухищрениями ходили туда ВИИЯковцы "на жопу"? Но это уже совсем другая история.

А пока перед торжественной процессией медленно выступает слушатель с уставом в руках и гнусавым распевом, по-церковному зачитывает главу "Погребение военнослужащих":

- "Усопшия военнослужащия-я-я-я погребаются-а-а-а в соответствии-и-и-и с требованиями-и-и-и-и настоящаго-о-о-о-о Устава-а-а-а-а".

Предание гласит, что дело было после отбоя и в помещение нагрянул проверяющий. Слава Богу, это был не яростный полковник-фронтовик из "Дубовой рощи" (таких было немало), а скромный старлей-помдеж из своих, из "спецов" с 3 факультета.

Оглушительная торжественность обстановки полностью парализовала старлея. Он шепотом осведомился у крайнего "римлянина" о сущности происходящего и, не получив внятного ответа, на цыпочках удалился.

Вот, собственно, и вся история.