Александр Александрович Капитохин В-80

ВОПРОС-ОТВЕТ

Дело было курсе, наверное, на третьем, когда курсант еще побаивается начальства, но и борзеть начинает.

Наряд спокойно осуществляет несение службы: дневальные заканчивают что-то тереть, дежурный - на тумбочке. Вдруг открывается дверь, и на территорию свежевымытого расположения вплывает фигура заместителя начальника Института генерал-лейтенанта В. Вслед за ним, словно длинная королевская мантия из мультфильма, втягивается толпа человек в двадцать всяческих замов и помощников.

Цель одна - провести разъяснительную работу, что ненаведенный к 10 утра порядок резко подрывает боеготовность Института и не позволяет курсу, находящемуся в соседнем здании, полноценно усваивать новые знания. Далее по заранее утвержденному плану последуют оргвыводы. Свита привычно разбегается по тумбочкам, подкроватному пространству и т.д. в поисках недостатков.

Но вот появляется одна голова, другая... В глазах тоска: придраться, в общем-то, не к чему. Шея генерал-лейтенанта багровеет, он не выдерживает и пускается в личный поиск. Пройдены все кубрики. Порядок!!!

Последняя надежда! Генерал открывает дверь в бытовку. По столу пролетает мышонок. Сантиметров пяти. В. поворачивается. За его спиной дежурный, мл. сержант Фил. Вокруг мощной китайской стеной стоит свита. Генерал медленно набирает в грудь воздух и, чеканя каждое слово, задает вопрос: Товарищ – младший - сержант! Почему - у - Вас - в - бытовой - комнате - крысы - бегают?

Все! Апофеоз! Десятки глаз переводят взгляд с генерала на младшего сержанта и обратно. Остаются доли секунды. Сейчас последуют оправдания бедного дежурного, и затем прозвучит команда: «Фас!»

Фил, вытянувшись по струнке, образцово приложив руку к головному убору и преданно глядя на В., подражая речи генерала, чеканно отвечает: Потому - что - они - с - хвостами, товарищ - генерал-лейтенант!»

Немая сцена. В., не говоря ни слова, резко разворачивается и быстрым шагом покидает расположение курса. Вслед за ним устремляется свита.

Вечером мы пытали Фила, почему он так ответил. Тот хитро улыбался и отделывался одним и тем же эпохальным ответом: Чем глупее вопрос, тем глупее должен быть на него ответ.

НЕ(?)АДЕКВАТНЫЙ ПЕРЕВОД

В начале 80-х забросила меня судьба (читай ГУК) в город русской славы Казань. И надо же было такому случиться, чтобы в это самое время сюда попала на переподготовку группа вьетнамских офицеров.

Пути наши, как вы понимаете, естественным образом пересеклись в одном из военных училищ. Вьетнамцам читали лекции, проводили с ними семинары, ну, а я осуществлял перевод. Иногда - 100% адекватный, чаще -просто понятный. Ну, а изредка...

Занятия по всем дисциплинам, в том числе и по ОМП, имели четкую, отработанную систему: объяснение (перевод), вопросы-ответы (перевод), семинар (перевод). Поскольку перевод занимал порядка 50 % времени, да и объем знаний, вкладываемый в головы представителей братской армии, не шел ни в какое сравнение с тем, который нам давали в течение пяти лет учебы в ВИИЯ, то к окончанию курса я уже вполне мог заменить преподавателя.

Надо отметить, что высокая честь учиться в Советском Союзе, выпавшая на долю моих

вьетнамских коллег-офицеров, а также неусыпные оки их особиста и секретаря партячейки не позволяли лучшим представителям сей далекой страны весело сачковать, как это сделал бы любой виияковец, попавший в подобную ситуацию. Тем более, что после возвращения на свою тропическую родину все слушатели подвергались внимательному изучению со стороны командования.

При этом большое значение имели и экзаменационные ведомости. Оценка «три» расценивалась как показатель низкого морального уровня и недостаточности усилий офицера, направленных на построение счастливого будущего всего человечества -социалистического общества. Это грозило убытием к новому месту службы в какую-нибудь «тьму-таракань».

И вот наступил радостный миг сдачи итогового экзамена по ОМП. Первая четверка заняла свои места за столами и приступила к подготовке. Я бросил на них быстрый взгляд: трое усиленно скрипят ручками, и только слушатель Ван (в русском просторечьи -Ванюша) смотрит как-то странно по сторонам.

Билет что ли попался трудный? Додумать эту мысль до конца я не успел.

В это время пошел отвечать первый -«отлично». Второй - «хорошо». Третий -«отлично». Радостно у переводчика на сердце: ребята все сдают быстро, четко. Дополнительных вопросов нет, а значит и экзамену скоро конец, а вместе с ним и мой заслуженный досрочный отдых!

Лейтенант Ван! Прошу Вас, раздается голос препода.

Поднимаю глаза и вижу картину: Му-му, самостоятельно надев себе на шею веревку с камнем, двигается в направлении борта лодки. Топиться. Встряхиваю головой и понимаю, что это не Му-му, а лейтенант Ван. Зеленовато-желтого цвета, с дрожащими как у алкаша руками, со смертельной тоской в глазах. Слава Богу, препод в это время занимался ведомостью и не видел беднягу.

Тот подошел к доске и принялся рисовать зоны поражения после применения ядерного боеприпаса. То, что они получились круглыми, а не эллипсовидными, было еще полбеды. Но вместо четырех зон Ванюша сумел нарисовать только три. А цифры, проставленные им внутри,

которые должны были характеризовать степень заражения местности и радиационный фон, скорее относились к показателям расстояния от Земли до обеда либо указывали на скорость света в вакууме при температуре - 274°С.

Ван опустил руки, повернулся ко мне, вздохнул и негромко простонал: «Ничего не знаю...» Наверное, он вспомнил свой дом, родителей, невесту... и ту самую «тьму­таракань», куда ему предстояло ехать.

Но такое развитие событий не устраивало и меня. Я не заглядывал в столь далекую перспективу, но мне явно не улыбалось ни затягивание времени сдачи экзамена, ни последующие объяснения (вернее перевод) слушателя с нач-факом и т.д. Поэтому пришлось все брать в свои руки.

Препод. Лейтенант Ван, начинайте!

Ван. Я не знаю билета.

Перевод. Лейтенант Ван к ответу готов!

Препод. Не стесняйтесь! Начинайте!

Перевод. Говори что-нибудь. {Про себя: «Скотина!»)

Ван. Что говорить?

Смотрю на остальных готовящихся вьетнамцев. Они пока ничего не понимают. (Все-

таки хорошо, что не все знают иностранные языки.) На мое счастье, командир группы (он же особист) уже «сдался» и находился вне аудитории. Подобие вопроса я прочитал только в глазах лейтенанта Хиена, который отучился в Советском Союзе пять лет и мастерски владел не только языком страны пребывания, но и знал некоторые ее традиции. В частности: переводчик переводчику глаз не выклюет и бутылку всегда вместе разопьет, что мы и проделывали в течение этих четырех месяцев не единожды.

Взглядом Кашпировского, не мигая, смотрю в зрачки Вана и медленно, старательно артикулируя каждый звук, произношу:

- Рассказывай об Августовской революции во Вьетнаме!

- О какой революции? Я билета не знаю. Перевод. В ходе боевых действий

противником может применяться ядерное оружие. Ван ждет реакции препода на свое признание. Но тот тоже ждет продолжения. Пауза затягивается.

. Прикидываюсь веником (устал: уже обслужил трех экзаменуемых). Обращаюсь к Вану по-русски: «Давай дальше, уже перевел». Поворачиваюсь к преподу, хлопаю себя по лбу и

извиняюсь: «Черт! Уже языки стал путать!» И по-вьетнамски: «Да рассказывай что-нибудь про революцию, не молчи!»

Ну надо же, какой непонятливый попался. Хорошо еще, что остальные продолжают писать ответы. Только Хиен все внимательнее и внимательнее прислушивается.

Ван. После победы великого советского народа во Второй мировой войне сложилась благоприятная ситуация...

Перевод. Последствия применения вышеназванного вида оружия могут оказаться поистине катастрофическими... Препод кивает головой. Ван, не поднимая глаз, продолжает бубнить:

- В августе 1945 года великий вождь вьетнамского народа товарищ Хошимин поднял массы трудящихся на всеобщее восстание. В голове молнией пронеслось: «Ну, гад, достал с Хошимином. Как переводить? А вдруг препод просек в потоке импортного кваканья знакомую фамилию?»

Перевод. Великий вождь вьетнамского народа товарищ Хошимин еще в 1945 году указывал на звериную сущность мирового

империализма, способного на ведение войны самыми варварскими способами.

Препод. Товарищи слушатели! Обращаю ваше внимание, как удачно лейтенант Ван приводит выдержки из трудов товарища Хошимина применительно к существу нашего предмета. Продолжайте!

Перевод. Нормально всё. Давай дальше. Только без фамилий, пожалуйста.

Вьетнамцы заинтересованно поднимают головы. Но процесс уже пошел, его не остановить.

Ван. План восстания, разработанный коммунистической партией, привел к блестящей победе...

И опять точно вспышка молнии: «Уф! Пронесло. Озвучил только коммунистическая партия (данг конг шан). Без Вьетнама».

Перевод. Ядерные боеприпасы по мощности делятся на следующие калибры...

.........

Ван. Политическая ситуация в стране... Перевод. Поражающими факторами ядерного оружия являются...

На лицах слушателей недоумение. Только Хиен все просек и, чтобы не заржать, уткнулся в лист бумаги.

Ван вроде бы вышел из состояния анабиоза и, рассказывая о славном революционном прошлом своей родины, выделяет голосом отдельные слова. Очень хорошо. Теперь и у меня есть возможность акцентировать внимание преподавателя на самом важном.

Ван. Великая победа была обеспечена исключительно благодаря тесному единству партии и всего народа.

Перевод. Самыми мощными

поражающими факторами ядерного взрыва являются световое излучение и ударная волна.

Ван уже совсем «в теме». Чешет, как пулемет, большими кусками. А каково мне придумывать такие же по объему куски про ядерное оружие? Он, кажись, уже решил, что сам сдает экзамен, а не я за него это делаю. Ну, погоди! Сейчас я с тебя спесь собью!

Ван. Беззаветное служение народу снискало первому Президенту моей Родины всеобщее уважение и любовь...

Перевод. Различают несколько зон поражения, которые лейтенант Ван схематично изобразил на доске...

Препод. А почему у Вас только три зоны поражения?

Перевод. А почему у Вас только три зоны поражения?

(Про себя: «Получил, мерзавец? Где четвертая зона? Ну, чего умолк-то?»)

Ван - точно скаковая лошадь, со всего ходу наткнувшаяся на бетонную стену. Препод нехорошо прищуривается. Ван молчит.

Препод. Так почему у Вас изображены только три зоны?

Перевод. Бери мел, рисуй четвертую зону!

Ван. Какую зону?

«Ну что? Довы........, идиот!» - обругал я

сам себя.

Перевод. Должно быть четыре.

Видя, что Ванюша не врубается, беру мел и рисую четвертую окружность.

Препод. А почему у Вас такие странные цифры, характеризующие каждую зону?

Перевод. Теперь говори много, но не спеши. Понял?

И вновь полилась стройная речь про первого президента Вьетнама, братство народов, пролетарский интернационализм, в ходе которой мне удалось объяснить преподавателю, что по вьетнамским наставлениям (которые я, естественно, в глаза не видел) зон поражения три, хотя по советским их четыре.

Затем рядом с написанными Ваном характеристиками появились добавленные мной правильные цифры. И опять пришлось ссылаться на мифические вьетнамские наставления и якобы принятую у них систему единиц измерения.

Одним словом, в итоге преподаватель получил две системы характеристик зон поражения (советскую и дутую вьетнамскую), Ван - оценку «хорошо», а я весело отпраздновал «сдачу» очередного экзамена.

А все вместе мы внесли неоценимый вклад в дело укрепления боеготовности несокрушимой мировой системы социализма, благополучно развалившейся через восемь лет после описанных выше событий.