Хотите расскажу вам сказку?
Про принцессу. Хотите? Ну, тогда слушайте.
Жила-была принцесса... Нет, не принцесса, а настоящая царевна. Юная и красивая. Самая младшая и самая любимая дочь всесильного царя огромной и могущественной державы. Самой богатой и, может быть, самой сильной в те времена державы в мире. Царя той страны боялись и уважали. Боялись враги, уважали и любили подданые. И был он достоен такого уважения. И любил царь свою дочь очень, и жила она в любви и счастье, и замуж вышла... Нет, совсем не за принца или короля какого-нибудь там, а за простого преданого ей и любящего её человека.
И умер царь.
И случились после этого в той стране страшное раззорение и войны.
И прошла царевна с любымым и любящим ее мужем через многие испытания, изгнание и бедность.
И прожили они долгую-долгую жизнь. В трудах и преодолениях.
И пережили и преодолели они много невзгод.
И все это выдержали. В любви и согласии.
И умерли почти одновременно.
Думаете, так не бывает?
Бывает, бывает...
В десяти минутах ходьбы от нашего дома в Торонто находится обычное кладбище. Называется оно North York Cemetery. Обычное тихое место. Чисто убранные аллейки, постриженные газоны, красиво оформленный пруд, ухоженные могилки. Люди разных национальностей и конфессий знаменитые и не очень лежат на холмах и в ложбинах под простым канадским небом. Небольшими группами корейцы, англичане, греки, сербы, русские... И еще Бог весть каких национальностей. Простые красивые надгробья, простые надписи.
В отдаленной части North York Cemetery, почти в углу у ограды, выходящей на тихую улочку Senlac, могилы с надгробьями на русском языке.
Одно из надгробий немного выделяется на фоне остальных массивным каменым крестом из обычного серого камня с русской православной иконкой. Все очень скромно. Под крестом небольшая бронзовая мемориальная доска прямо на земле. С двуглавым русским орлом и надписью на английском языке простой и локаничной: «Великая Русская Княгиня Ольга Александровна». Рядом могила полковника Ахтырского гусарского полка Николая Куликовского. Могилы других русских офицеров царской армии плотным кольцом. Будто охраняют. Скупые надписи...
Не многие в этом городе и совсем никто в России знают о том, что здесь покоится Великая Княгиня Ольга Александровна, сестра последнего русского императора Николая Второго, младшая дочь царя Александра Третьего.
Ольга Александровна Романова родилась 1 июня 1882 года и была младшим «багрянородным» ребенком в царской семье. При Государе Александре Третьем на всем своем обширном пространстве Империя наслаждалась миром, которым царил и в международных отношениях.
У Императора Александра Третьего и императрицы Марии Федоровны было шестеро детей: Николай, Александр (умер в младенчестве), Георгий, Ксения, Михаил и Ольга. Для России была благодатным примером домашняя жизнь царя. Государь Александр Третий видел брачные узы и клятвы нерушимыми. Дети были вершиной его счастья.
Росла царевна в Гатчинском дворце под Петербургом, где родители, памятуя убийство царя Александра Второго и волну убийств и покушений 1870-х, пытались уберечь своих детей от угроз революционеров-террористов. Дети для борцов за светлое справедливое будущее могли стать удобной мишенью. Самый русский, как его называли, царь и его жена растили и воспитывали Ольгу и других своих детей в простых даже суровых условиях. Спали на жёстких походных постелях, вставали на заре и умывались холодной водой, в прививаемых английских ирадициях завтракали овсянкой.
Сейчас Гатчинский дворец полупустой. Да вообще пустой. Я был там зимой 2009 года. Всё в полуупадке и в полузапущенности. Несколько зал второго этажа одного из крыльев завешены картинами не самой первой художественной ценности. Пустые корридоры, холодные лестницы. Всё ещё красивый парк всё ещё по-царски величествен.
Тогда же Гатчина, расположенная в сорока с лишком верстах от Петербурга и не слишком далеко от Царского Села, была любимой резиденцией Императора Александра III. Великая княгиня Ольга Александровна тоже предпочитала ее всем остальным царским владениям. Именно там прошла большая часть ее детства. В Гатчинском дворце насчитывалось 900 комнат. Он представлял собой два огромных каре, соединенных между собой украшенной пилястрами вогнутой многоэтажной галереей и башнями, которые возвышались по углам каре. В отдельных галереях хранились богатые коллекции предметов искусства. В Китайской галерее помещались бесценные изделия из фарфора и агата, собранные прежними монархами.
Свою младшую дочь царь любил больше всех. «Отец был для меня всем. Как бы ни был он занят своей работой, он ежедневно уделял мне эти полчаса... А однажды Папа показал мне очень старый альбом с восхитительными рисунками, изображающими придуманный город под названием Мопсополь, в котором живут Мопсы... Показал он мне тайком, и я была в восторге от того, что отец поделился со мной секретами своего детства», - напишет потом Ольга.
Иногда император отпирал особый ящичек в своем письменном столе и, радостно поблескивая глазами, доставал оттуда свои "сокровища" и показывал их своей любимице. "Сокровища" представляли собой коллекцию миниатюрных животных из фарфора и стекла.
Особенно теплыми были отношения с братом Михаилом, с которым они часто гуляли в лесах и парках Гатчины.
О детстве у царевны осталось много ярких воспоминаний. Хороших и теплых и не очень. Когда ей было всего шесть лет, поезд, на котором царская семья возвращалась из поездки на Кавказ, попал в крушение. Никто не знает было ли происшествие, случившееся у маленькой станции Борки, случайностью или очередной попыткой борцов за будущее счастье расправиться с царем и его детьми. Вагон-ресторан, в котором находилась семья, буквально разорвало на части. Тяжелая железная крыша провалилась вниз, не достав каких-то нескольких дюймов до голов пассажиров. Все они лежали на толстом ковре, лежавшем на полотне: взрывом отрезало колеса и пол вагона. Спасая детей, царь держал провисшую крышу вагона на своих плечах, пока вся его семья не выбралась наружу из-под обломков.
Железнодорожная катастрофа в Борках явилась поистине трагической вехой в жизни Великой княгини. Причина катастрофы так и не была установлена следствием. Все были уверены, что крушение произошло из-за халатности Железнодорожного полка, в обязанности которого входило обеспечивать безопасность Императорских поездов, и что в железнодорожном полотне находились две бомбы. По слухам, руководитель террористической группы сам был убит при взрыве, но доказать это определенно не удалось.
В детстве у Ольги зародилась и любовь к рисованию и воспиталась глубокая её религиозность.
Когда Ольге было всего двенадцать лет, отец внезапно заболел и умер. Ольга очень тяжело пережила утрату. На престол вступил брат Николай не готовый к этой роли. Это и другое определило потом очень многое. Жизни и судьбы миллионов людей, живших тогда, и потом, и живущих сейчас. Обратный отсчет пошел. По-моему, он идет до сих пор.
В 1901 году Ольга была назначена почётным командиром 12-го Ахтырского гусарского полка. Полк был известен победой над Наполеоном в сражении под Кульмом. За проявленную доблесть гусары полка носили особые коричневые мундиры доломаны. Несколько офицеров полка сохранят преданость царевне, будут следовать за Ольгой всю жизнь и затем упокоятся рядом с ней на кладбище Торонто.
В том же 1901-м императрица Мария Федоровна выдала младшую дочь замуж за принца Ольденбуржского Петра. Свадьба была не слишком веселой. После того, как новобрачная переоделась, супруги поехали в Санкт-Петербург, во дворец принца Ольденбургского. Первую ночь Великая княгиня провела одна. Наплакавшись вдоволь, она уснула. Принц Петр отправился к своим старым приятелям в клуб, откуда вернулся под утро.
О любви не было и речи. Принц Ольденбуржский, будучи старше Ольги на четырнадцать лет, не проявлял никакого интереса к женщинам и был страстным игроком. Браки между особами царской крови редко бывали счастливыми. Не стал исключением и этот брак. Любви не было. Не было детей.
«Мы прожили с ним под одной крышей почти пятнадцать лет», - откровенно заявила Ольга Александровна, - «но так и не стали мужем и женой».
Несчастливый брак этот во многом предопределил ее встречу в Гатчине с офицером Кирасирского полка Николаем Александровичем Куликовским. Отношения перерасли в любовь, чего ей так не хватало. Ольга и Николай смогли пожениться только в 1916 году, а первый брак Великой Княгини был аннулирован царским указом. Николай Куликовский из потомственных дворян Воронежской губернии. Полковник Ахтырского полка, участвовал в Первой мировой. Неприязнь матери-императрицы и остальных Романовых к появлению «простолюдина» в семье и даже лишение права наследования престола не смогла остановить Ольгу Александровну на полпути к своему счастью. После долгих положенных Николаем Вторым семи лет ожидания они поженились и прожили вместе до конца всю оставшуюся жизнь. Шла Первая мировая война. Ольга отправилась сначала в Ровно, затем в Киев работать сестрой милосердия в военных госпиталях. Вместо подвенечного платья на венчании в церкви Святителя Николая в Киеве на невесте была форма медсестры милосердия. Так Ольга Романова стала Ольгой Куликовской. Вряд ли у какого-то еще представителя Дома Романовых была столь незаметная свадьба.
Скромность Великой Княгини Ольги Александровны была просто невероятна для женщины её положения. Вот эпизод из её жизни на фронте. Однажды Великая Княгиня посетила свой полк и, обходя окопы, оказалась под австрийским артиллерийским обстрелом. За проявленную храбрость Ольгу наградили Георгиевской медалью, которую Ей вручил тогдашний начальник 12-й кавалерийской дивизии генерал барон Карл Густав Маннергейм (впоследствии маршал и президент Финляндии). Великая Княгиня считала, что она ничего героического не сделала и сразу на вручении положила медаль в карман своей кожаной куртки.
Распутин, к которому испытывала неприязнь. Тяжелое положение на фронте. Растущее недовольство. Все готово было сорваться в пропасть. И упасть, и сломать, и потянуть всё и всех вниз...
Тяжелое смутное время. Невыносимо тяжелое. Кругом хаос, разруха, ненависть.
Бесы, бесы...
Когда пришло известие об отрешении брата Николая от престола, Ольга еще работает в госпитале. Керенский предлагает отправить царя и семью в Великобританию, но английский король Георг Пятый, дед нынешней королевы Елизаветы, отказывается принять семью своего двоюродного брата, отрекшегося от русского престола. Брата Николая с семьей отправляют в Тобольск. Земной путь их, как все мы знаем, вскоре закончится в подвале Ипатьевского дома Екатеринбурга. В Перьми скоро будет убит брат Михаил.
Мать Мария Федоровна, Ольга с Николаем Куликовским и её сестра Ксения с семьей тайно едут в Крым, где поселяются в Ай-Тодоре, имении Великого князя Александра Михайловича, расположенное в двух десятках верст от Ялты. Родившегося там вскоре первенца супруги Куликовские назвали Тихоном. Жили в маленьком очень бедно обставленном домике. Великая княгиня сама нянчила своего сына, готовила, стирала белье. Маленький Тихон стал утешением для Марии Федоровны. В ноябре 1917 года она написала сыну Николаю в Тобольск письмо, где помимо прочего, говорилось: «Мой новый внук Тихон нам всем приносит огромное счастье…».
Неожиданно положение изменилось в худшую сторону. Временное правительство прислало в Крым своего комиссара, чтобы "присматривать за Романовыми". Подняли голову местные большевики. Обитатели Ай-Тодора узнали о попытке Ленина захватить власть в июле. Из Царского Села не было никаких известий.
Крым недолго оставался для Романовых надежным убежищем. Большевики заняли Ялту и Севастополь. Местные Советы установили надзор за царской семьей. Угроза расправы была реальна как никогда. Ялтинский революционный Совет приговорил к смерти всю семью Романовых, однако исполнение приговора затянулось из-за разногласий между борцами-революционерами за «честь» рассправиться с ними.
За три или четыре недели до Рождества 1917 года в Ай-Тодоре появился верзила в матросской форме. Это был некто Задорожный, представитель Севастопольского совета.
«Это был убийца, но человек обаятельный» - вспоминала Великая Княгиня. «Он никогда не смотрел нам в глаза. Позднее он признался, что не мог глядеть в глаза людям, которых ему придется однажды расстрелять. Правда, со временем, он стал более обходительным. И все же, несмотря на все его добрые намерения, спас нас не Задорожный, а то обстоятельство, что Севастопольский и Ялтинский советы не могли договориться, кто имеет преимущественное право поставить нас к стенке».
Потом пришли в Крым немцы, потом пришли англичане и появилась возможность уехать из России. Императрица согласилась эвакуироваться из Крыма при условии, что англичане заберут всех российских граждан, высказавших желание уехать за границу. Это условие было принято и исполнено моряками. Мария Федоровна уезжает к родственникам в Данию. Ольга с мужем остаются в России, едут в Ростов, потом в станицу Новомиская под Екатеринодаром, из которой происходил камер-казак Императрицы Марии Феодоровны Тимофей Ксенофонтович Ячик, чтобы жить там арендаторами хутора среди родни этого честного казака. Они смогли там снять хату, а одна крестьянка согласилась приходить и помогать по хозяйству. Спустя месяца полтора после приезда в станицу Великая Княгиня родила второго сына, которого назвали Гурий. Врачей в округе не было, и роды принимала какая-то крестьянская женщина.
После расстрела царской семьи и уничтожения других членов царской династии Великая Княгиня Ольга осталась единственной представительницей царской династии на территории России. Возникла идея провозглашения её Императрицей. Идея эта широко поддерживалась монархическими кругами в Белой Армии. Ольга Александровна наотрез отказалась.
Холодной ноябрьской ночью в хату, в которой жила чета Куликовских, прискакали четыре казака из соседнего гарнизона. Они сообщили, что передовые отряды красных появились неподалеку от Новоминской. Времени нельзя было терять. Супруги закутали своих сыновей, захватили скарб, какой смогли унести, и бежали из станицы.
По всей стране бушевала война. Крупных сражений не было, шли бесконечные стычки между шайками красных и белых, которые жгли, грабили и убивали, ни в чем не уступая друг другу. Однажды беглецам удалось сесть в поезд, но, узнав, что следующая станция в руках красных, верные казаки на ходу высадили из поезда Великую Княгиню и ее малолетних сыновей. По стылому полю они добрались до деревни, чтобы оттуда добраться до Ростова и потом до Новороссийска.
В Новороссийске стояло несколько британских кораблей, но город был заполнен многими тысячами оборванных, исхудавших, голодных беженцев, пытавшихся спастись от красного террора и надеявшихся на то, что их эвакуируют. Великая Княгиня и ее спутники увеличили число этих отчаявшихся, голодных людей. У них не нашлось денег даже для того, чтобы купить кринку молока. Маленькие сыновья Ольги Александровны походили на скелетики, а в городе свирепствовал тиф.
Красные наступают. Страх за детей. В 1920-м году дорога с семьей через Турцию, Сербию и Австрию в Данию к матери, которая умерает в 1928 году. Датские королевские родственники приютили бывших царственных родственников, но обобрали почти до нитки. На деньги от оставшихся драгоценностей удалось купить дом недалеко от Копенгагена, где они и проживут вместе до 1948 года.
В Дании Ольга Александровна много занималась искусством: писала акварелью пейзажи и натюрморты, сочиняла и иллюстрировала рассказы для детей. В 1930 участвовала в выставках русского искусства в Белграде и Берлине, в 1936 провела персональную выставку в Лондоне. Это было ее страстью. В своей жизни Ольга написала более двух тысяч картин.
Получивший воспитание при Датском королевском дворе, Тихон Николаевич обучался в русских гимназиях Берлина и Парижа, закончил военное училище и дослужился в Датской Королевской гвардии до чина капитана. Во время оккупации Дании немецко-фашистскими войсками был арестован и сидел в тюрьме. Оккупанты, боясь национального восстания, заключили Королевскую Армию в специальные лагеря, режим в которых был, конечно, не такой строгий и жестокий, как в концентрационных узилищах, но это была очевидная несвобода и постоянная опасность ужесточения содержания. Переживания о сыновьях болью отзывались в сердце Ольги.
За годы Второй мировой войны дом Великой Княгини Ольги Александровны стал центром датской русской колонии, где могли найти приют и помощь все русские люди вне зависимости от политических убеждений и гражданства.
С окончанием войны приходом советских войск в Европу положение семьи Куликовских осложнилось. Сталинское правительство требовало выдачи семьи за поддержку белогвардейской иммиграции в Дании. Страх преследования. Страх за близких как в гражданскую. Советский Союз предъявляет Дании ноту протеста, в связи с тем, что великая княгиня Ольга Александровна помогает русским на чужбине — «врагам народа». Слабое датское правительство не в состоянии противостоять требованиям советской стороны и предлагает Ольге Александровне и её семье покинуть страну. Тогда было решено эмигрировать в Канаду. Второго июня 1948 года Ольга Романова с семьей отправилась на корабле из Ливерпуля в Галифакс. Оттуда в Торонто.
В прошлом у Великой Княгини было столько бед и невзгод, что можно предположить, будто она пришла в уныние, очутившись в незнакомом мире и видя необходимость приспосабливаться к совершенно незнакомым условиям жизни. Ольге Александровне было шестьдесят шесть, годы ее не сломили, но, естественно, оставили свой след.
Семья купила ферму в малюсеньком Куксвилле (Cooksville) в пятидесяти милях к западу от Торонто. Дыра дырой, но природа почти точь в точь средняя полоса России. Такие же поля, почти такие же леса. Берез меньше, больше клёнов. Просторы кругом не хуже российских. Некий Джакоб Кук (Jacob Cook) купил там аж в далеком 1819-м аж 100 акров онтарийской земли и аж за тридцать тогдашних канадских долларов и стал там хозяйствовать. В честь него хутор этот и стал так называться. Потом место это стало еще и почтовой станцией на пути доставки почты и других грузов лошадьми по Онтарио со своей (на нашем языке) таверной. К тому времени хутор пережил пару пожаров, разрушительный торнадо и свое присоединение к канадской железной дороге. Николай Куликовский приобрел небольшое поголовье скота, выписал из Англии необходимую технику и стал фермером. Ольги Александровне пришлись по душе канадские просторы, даже суровая зима ее не пугала. Русская принцесса не боялась никакой работы, одевалась просто, с соседями держалась на равных, своим радушием и дружелюбием она завоевывала сердца новых знакомых.
В наши дни места этого уже нет. Куксвилль был поглощен стремительно разраставшимся районом Большого Торонто называющимся Миссиссагой (Mississauga). По сути это отдельный город с почти уже восьместами тысячами населения. О Куксвилле напоминают несколько названий.
Нужно подчеркнуть, что первые месяцы, проведенные ее семьей в Канаде, оказались самыми счастливыми в жизни Ольги Александровны. С каждым днем, с каждой неделей, она дышала все более полной грудью. Местность вокруг фермы напоминала знакомые места. Весь свой досуг Ольга Александровна посвящала прогулкам. Отголоски родного дома, который ей не суждено больше увидеть, она находила в деревьях, кустарниках, цветах. Чем ближе она узнавала природу Канады с ее просторами, тем ярче становились воспоминания о минувшем, которые дороже жизни. Ольга была более чем довольна: она была счастлива.
Они были фермерами, и Великая Княгиня никогда не забывала об этом. Она трудилась изо всех сил, главным образом, на птичьем дворе. Мало-помалу полковник Куликовский приобрел довольно большое стадо коров. Что же касается размеров фермы, то она была не слишком велика, и на ней можно было обойтись собственными силами.
Суровые канадские зимы, в чем-то сродни русским, и отдаленность фермы от города создавали дополнительные трудности для выездов в церковь. Случалось, они не могли выбраться в город из-за снежных заносов: "У нас весьма холодно, и все застревают около нас в снегу. По шоссе же ехать пока можно, но не всегда. Например, мы собрались было в Сретение в Церковь, но увы! Второй год в этот день не выбраться было со двора... Градусов 20 и ветер вот уже 3-й день совсем, как в России", — писала Ольга Александровна.
Канадская природа пришлась по душе Ольге. Она много рисует, делится с друзьями своими впечатлениями: «Был чудный вечер, все благоухало — в лесах пахло, как в России, — березой и цветущими деревьями всякими... И мы, проезжая мимо дома и сада одних друзей, увидали их — и вышли. Такой чудный сад! Ландыши, сирень — и все пахло, и обошли мы дом, а с той стороны — глубокая "чаша" вся в лесу и далеко видно... очень прекрасно. Я была рада видеть все это, и люди милые (он судья), они копались в саду и вынимали свои отцветшие тюльпаны — были грязные и довольные своим вечером... Мы вернулись домой только в 10 ч. и легли спать. Так было приятно видеть нечто новое, хотя я наслаждаюсь ежедневно дома и даже рисую — всё цветет и так прекрасно!».
“У нас была Марина, Герцогиня Кентская (дочь Елены Владимировны). Действительно, красивая и очень милая... Мои акции очень поднялись: с тех пор незнакомые дамы, когда я, гуляя, прохожу мимо их садиков, зовут меня в сад и расспрашивают о родстве с высочайшими особами. Один хозяин магазина, где я уже 3 года торгую, спросил меня: 'Вы должны чувствовать себя очень гордой, что настоящая герцогиня посетила ваш дом?' Тихон так смеялся и радовался, и придумывал всякие ответы, которые я не сказала!"
В Куксвилле Великую Княгиню Ольгу Александровну посещали родственники: Ея Высочество Княжна Вера Константиновна, Его Высочество Князь Василий Александрович. Из Англии Ее навестили герцогиня Марина Кентская, Лорд Маунтбаттен с супругой, а королева Елизавета II пригласила Великую Княгиню с сыном Тихоном Николаевичем на завтрак на свою яхту "Британия".
Несмотря на теплый прием, оказанный Великой княгине в Канаде, с самого начала жизнь ее в этой стране пошла по тернистому пути. Первым огорчением четы Куликовских было расставание с обоими сыновьями, которые покинули ферму. Они отправились в Торонто, захватив с собой целое множество рекомендательных писем к главам фирм, но найти хорошую работу оказалось не так просто, как они надеялись. На ее беду, обе невестки решили развестись со своими мужьями. Одна из них, взяв с собой младшего ребенка, вернулась в Данию.
А в начале 1952 года Великая Княгиня и ее супруг поняли, что им больше не под силу хозяйствовать на ферме. И вот весной 1952 года ферма в Куксвилле снова была выставлена на продажу и была очень выгодно продана. Чете Куликовских подыскали коттедж из четырех комнат на окраине Куксвилля. Он стоял особняком на пустыре. В нем было две спальни, кухня и жилая комната. Ни одному из супругов более просторного дома и не было нужно.
Большая часть наличных денег была израсходована, и поэтому следовало экономить на всем. Финансы Великой княгини всегда были в расстроенном состоянии. Тяжелый труд никогда не страшил Великую Княгиню, но она не имела ни малейшего представления, что такое организация домашнего хозяйства. На кухне творился беспорядок, повсюду лежали горы посуды.
Зимой 1957-58 годов здоровье полковника Куликовского резко ухудшилось. Доктор посоветовал положить его в главный госпиталь Торонто, но Ольга Александровна, сверкая глазами, заявила, что сама будет ухаживать за мужем.
Нагрузки на нее увеличивались изо дня в день. Конечно же, нужно было как-то облегчить положение больного, и время от времени Ольга Александровна приглашала помощницу для работы по дому. А с деньгами становилось хуже некуда. Она решила расстаться с теми немногими драгоценностями, которые у нее еще сохранились.
В конце весны 1958 года полковника Куликовского разбил паралич. Он лежал на диване в жилой комнате, и Ольга Александровна заботилась о нем до самого конца. Однажды он уснул и не проснулся. Ему было семьдесят шесть лет. Супруги прожили сорок два года совместной счастливой жизни, вынеся сообща все потрясения и невзгоды.
Со смертью мужа для Ольги Александровны исчез смысл существования. А мир сузился до размеров ее тесной жилой комнаты.
В начале апреля 1960 года лечащий врач Ольги Александровны решил навестить свою пациентку. Он был настолько потрясен ее состоянием, что тотчас повез ее в главный госпиталь Торонто. Великая княгиня была настолько слаба, что не могла протестовать. Она перестала бороться за жизнь. Единственное, о чем она молила небо - это о скорой кончине.
Проходило лето, и всем докторам стало понятно, что они ничем больше не могут помочь Великой Княгине. Дело кончилось тем, что пожилой гвардейский офицер, капитан Мартемьянов, и его жена, предложили ей поселиться у них, где они смогли бы за ней присматривать. Жили они в скромной квартире, расположенной над салоном красоты в одном из беднейших кварталов Торонто, которой было далеко до простора и великолепия Гатчинского или Аничковского дворца, но стоявшая на краю могилы Великая княгиня чрезвычайно обрадовалась такому предложению.
Прожив в изгнании свыше сорока лет, лишенная состояния, последняя Великая княгиня умирала в бедности.
21 ноября Великая княгиня впала в коматозное состояние.
Три дня спустя, 24 ноября 1960 года, она скончалась, так и не придя в сознание.
Это произошло в 11 часов 35 минут вечера.
Ей шел семьдесят девятый год.
Так и закончилась такая жизненная сказка о прекрасной русской царевне, о её непростой и несказочной жизни и о её неземной и сказочной любви.