Часть 4

РИЖСКИЙ БАЛЬЗАМ

Юрмала

Посещение достопримечательностей неизвестной и загадочной Латвии началось для меня в знаменитой Юрмале. Курортный город находился совсем рядом, и дорога туда не должна была занять много времени. Вездесущий Заика, который имел свои связи в штабе эскадрильи, узнал точно, что до вылета нам было ждать еще три дня, и чтобы убить время утром следующего дня мы втроем направились на знаменитый советский курорт.

Дорога от Скултэ до Юрмалы была прямая, но такой скорости от двойного желтого Икаруса я не ожидал. Пустой автобус несся по автотрассе европейского уровня без остановок так быстро, что я не поленился подойти к кабине водителя и заглянул через его плечо на спидометр, который показывал ровно 135 км\час. Немало подивившись «западным» ограничениям скорости, я переключился на красивый ландшафт за окном, когда мы стали подъезжать к Юрмале.

Юрмала, 2000-е годы.

Населенный пункт Юрмала представлял собой длинный поселок, вытянутый вдоль песчаной косы Рижского залива, и состоял из различных пригородов причудливых, но так красиво звучавших, латвийских названий. Первое, что я увидел, это был лес. Прекрасный сосновый лес стоял на балтийском песке и выходил к мелководному холодному заливу, омывавшему длинный желтый пляж. По всему лесу были проложены красивые дорожки, по которым не спеша прогуливались немногочисленные отдыхающие, наслаждавшиеся оплаченными профсоюзными путевками.

Юрмала 1970-годы.

Дальше начиналась удивительная европейская жизнь. На нашем пути по лесным, ухоженным тропинкам, справа и слева стали попадаться старинные дома разнообразной и необычной архитектуры. Позже я узнал, что многие из этих домов были старыми имениями довоенной, европейской Латвии, и что многие строения продолжали служить домами отдыха, чем, в принципе, они и являлись до прихода Красной Армии в Прибалтику. Подобные дома традиционной приморской архитектуры можно найти в Германии вдоль побережья тамошнего курортного Ост-Зее.

Юрмала 2000-е годы.

Но, пожалуй, больше всего поразило моё неокрепшее советское сознание отсутствие заборов. Привыкший к вечным московским «не входить!», «не пущать!», «не влезать!», я тщетно пытался найти в Юрмале заборы, отделяющие одну советскую собственность от другой. Заборов не было... И человеку, вздумавшему влезть на территорию чужого ведомственного санатория, (что делалось на черноморских курортах в качестве спорта), перелезать было просто не через что. Территории шикарных здравниц не были огорожены, и курортные гуляющие бродили, где хотели.

Юрмала 2000-е годы.

Незнакомые и малопонятные вещи угнетают человека, и устав удивляться незаслуженной свободе господ латвийцев, наша троица ускорила шаг, чтобы побыстрее пройти через этот слишком ухоженный лес и поскорее выйти к морю, куда, как известно, ведут все дороги на курорте.

Однако, выход к морю готовил нам новое испытание. Широкая лестница, ведущая на обширный золотистый пляж, заканчивалась каменной площадкой, на которой сидел большой симфонический оркестр в концертных фраках и сосредоточенно играл классику под открытым, серым балтийским небом и перед пустым песчаным пляжем. Картинка была в стиле авангарда фильмов Феллини. Так и хотелось увидеть рядом «золотую» итальянскую молодежь 60-х в черно-белом изображении. Однако, слушателей классики было всего трое, и мы, гордо возглавляемые тов. Заикой, даже издали мало походили на итальянцев, особенно по финансам. Вероятнее всего, это была часть какого-нибудь советского летнего музыкального фестиваля в Юрмале, но мои спутники сразу поскучнели. Серега нервно закурил и запросился назад, а Заика, матеря по привычке проклятых латвийских фашистов, пустился в пространные размышления о роли Красной Армии в освобождении порабощенной Европы времен Второй мировой войны.

«Я пойду купаться!» - твердым голосом заявил я, всматриваясь в свинцовые волны Балтийского моря. Заика от неожиданности замолчал и посмотрел на меня, как на душевнобольного. Серега уставился в небо, из которого, того и гляди, мог пойти дождь, и пожелал мне удачи. Мое решение было настолько неожиданным, что мои спутники решили подождать и посмотреть интересное зрелище.

Я по характеру не очень азартный человек, но иногда проявлял чудеса героизма. Справедливо полагая, что судьба вряд ли приведет меня на берега Дзинтарс, я твердо решил искупаться в Юрмале. Холодный, пронзительный ветер с моря делал +18 градусов воздуха намного ниже, и на пляже на расстоянии метров 800 были видны только две одинокие фигуры в пальто. Загорающих и, тем более, купающихся фигур на центральном пляже популярной Юрмалы просто не было. Горизонт был чист, и насколько хватало глаз по всей ширине моря заворачивались мелкие холодные волны.

Серега закурил новую сигарету и поинтересовался, как я буду это делать? Ничего, я пляжник опытный, мне ни полотенца, ни плавок не надо! Резко скинув с себя все, оставшись в одних трусах, я резво побежал к воде. Было холодно, и я твердо решил проплыть метров двадцать, чтобы никто не посчитал меня слабаком. Холодное море - что холодная прорубь – быстро вскочил, быстро выскочил! Первые пять метров я пробежал по ледяной воде, неприятно разбрызгивая волны, которые доходили мне до щиколотки. Напряженно вглядываясь в мелкие серые буруны, я лихорадочно соображал, где тут у них глубина начинается, и, стараясь не брызгать на себя водой, быстро шел вперед.

Дело было плохо, глубины не было, и, пройдя метров сорок в сторону Скандинавии, я только намочил трусы и начал замерзать. Вода в заливе была около +16 градусов, но мне показалось, что скоро пойдут айсберги. Еще метров двадцать я преодолел только на чувстве самолюбия, но надолго меня не хватило, и я плюхнулся в серое холодное мелководье, пузом достав дно.

Обратно я бежал в полную силу в тщетной попытке вернуть себе ощущение жизни. Вероятно, вид у меня был достойный, ибо мои спутники, наблюдавшие за мной, даже обрадовались моему возвращению, и никаких шуток я не услышал. Когда я натягивая на себя намокшую одежду вместе с песком, неожиданно случилось чудо, и между туч вылезло долгожданное балтийское солнце. В течение каких-то трех минут огромный пляж стал наполняться людьми, стало заметно теплей, и публика стала обнажаться, что естественно на летнем пляже.

Я стоял посреди пляжа, стараясь согреться, в мокрых, скрипящих песком по телу джинсах, пытаясь сообразить, почему так всегда выходит по-дурацки, когда хочешь совершить что-нибудь героическое! Вид срочно загорающих тел на чистых сухих полотенцах был неприятен, и я поспешил уйти с пляжа.

Рижский залив 1970-е годы.

2 Крохоборы

Когда мы покинули мало гостеприимный пляж и направились обратно в сторону волшебного соснового леса, то желание выпить одолевало уже всех, и больше всего, наверно, меня. Заика быстро соориентировался, и мы подошли к уличному кафе, которое на наше счастье торговало бутылочным пивом. Сейчас уже никто не вспомнит марку того советского латвийского пива, но вкус его был замечательным! Утомившись походами по всесоюзной здравнице и прилично замерзнув, мы просто возвращались к жизни.

Юрмала 2000-е годы.

Однако, в кафе нас поджидало другое приятное удивление. Прямо тут же в кафе принимали пустые пивные бутылки, возвращая покупателям мелочь. Подобный комфортный сервис мы дружно отнесли к тлетворному влиянию Запада, т.к. к тому времени обычный прием стеклотары в советской стране повсеместно превратился в недостижимую роскошь. В Юрмале, среди бела дня, в красивом деревянном окне, за стойкой стояла молоденькая симпатичная латышка и молча отсчитывала всем мелочь взамен стеклотары.

С деньгами у нас было туго, и любой возврат нам очень пригодился. Однако, как твердил мудрый Заика, фашистам доверия не было! Когда я собрал пустые бутылки со стола и отнес в окошко к местной красавице, она отсчитала мне мелочь и без всякой причины обозвала нас «крохоборами»!...

Признаться, мне тогда стало чрезвычайно обидно, и даже было непреодолимое желание объяснить недалекой девчонке, что мы не бедные, по помойкам бутылки не собираем, но, самое страшное, что она была права! В кармане у меня было всего 15 рублей, а когда и где я возьму еще, не знал никто. Как бы то ни было, но после этого случая я никогда в своей жизни бутылки не сдавал, если не считать ГДР, где стеклотарный сервис был на высоте, а денег у меня было мало, ну, точно, как..... в Юрмале!

Юрмала 2000-е годы.

Стоит ли говорить, что сказал по этому поводу тов.Заика, но мнение было общее – Латвия далека от советских людей! Размышляя о превратностях европейской истории мы продолжали блуждать по сосновому бору, разглядывали дома и пытались найти веселых русских курортниц, таких обычных на черноморском побережье. Заика был крымчанином, завсегдатаем теплых пляжей, и для него видеть старых дам, прогуливающихся в пальто, еле переставляя ноги, на летнем морском курорте было диковато.

Юрмала 2000-е годы.

В отдалении случилось какое-то движение, и, подойдя, мы обнаружили довольно приличную толпу людей вокруг открытого теннисного корта. Надо сказать, что относительно популярный сейчас вид спорта – теннис, в конце 70-х годов был не спортом богатых, а спортом избранных. Нормальный советский человек, не диссидент, правил тенниса не знал и теннис не любил. По этой простой причине, толпа вокруг корта, где, вероятнее всего, играли, была сами по себе не очень обычным делом. Продравшись вглубь, мы выяснили, что играет сам чемпион Советского Союза, мастер международного класса, и даже я слышал его имя. Билеты на матч были распроданы давно, и толпа вокруг корта надеялась увидеть мастера через решетку, в просвет между трибунами, когда он отбегал за дальним мячом. Это оказалось реальным, и я даже пару раз увидел в щель чью-то прыгающую задницу в белых трусах. Аудитория на низеньких трибунах корта ахала и восторгалась отбитой подачей, в тишине раздавались гулкие удары по мячу, но нам не было видно ничего.

Когда мы выбирались из толпы, случилось неприятное. Заика, пролезая сквозь страждущих болельщиков, оступился, и, чтобы не упасть, наступил на клумбу, сломав какие-то цветы, которые были посажены в изобилии вокруг корта. Это увидела латышская дама при исполнении, хотя, что она делала возле корта осталось неясным. Дама заголосила по-русски с акцентом, проклиная русских, называя их «свиньями». Политически некорректную речь дамы остановить было некому, русские, топтавшиеся вокруг корта, увлеклись игрой, а латыши, очевидно, внутренне разделяли мнение немолодой женщины. Конфликта не получилось, но ситуация выходила некрасивая, и мы просто пристыжено ушли, после чего Заика имел полное право материть Латвию и ее обитателей весь обратный путь в наше тихое Скултэ.

Юрмала 1970-е годы.